jod0

Мы сегодня нигде и мы сегодня никуда. Я и мальчик я и девочка. Я и ничто. Я – Ничто. С большой буквы, которую нельзя ничем выразить. Ваше – различие - только припадок различения. Ваше смешное – мерзкий dark ambient смеха…
Основной вопрос философии (mix feat А. Камю). Что бы вы больше хотели - умереть или не жить вовсе?
Я – мама. Я + мама = Я +Я пулеметная мама, о чем забыл, такая же мягкая в вселенских масштабах наступления утра. Утро подползало к нам Йог-Соттгом.
Мама – это звучит, как каша. Мама – это то, что должно превзойти в своих семенниках. Из меня течет кровь. И это менструационная кровь матери. Безобразие! Я не хочу быть идиотом! НЕ хочу быть диплодоком, плодом, фекалопроизводящим новообразованием на теле человечества. Гектолитры бреда…
«Мы против здорового образа жизни. Здоровый образ жизни – это то, что навязывают нам жиды, чтобы мы служили им вьючным скотом. Мы переносим свою жизнь. Выносим уроки из происшествий показывающихся нам жидовскими композиторами-патриархами-режиссерами собственным спектаклей, карламарксами общественного распада и шизофрении. Мы стремимся изъебнуться всячески, а ничего не получается, кроме голой жизни».
«Здоровая нация – это здоровое стадо жидовьих баранов. Нужно устроить массовый падеж скота среди человечества. Ведь, стоит напомнить именно потому, что создали наши биомеханические корпуса жиды – мы такие стремные и ни к чему не годные кроме как блюсти их блядские просторы, обживать сеять, жать, высиживать яйца…»
Мы никогда бы сегодня не жили, дай нам выбор жиды. Мы нигде сегодня мы никак сейчас. Дважды наступало утро, чтоб разбудить нас. Дважды садилась баба голой жопой на муравейник, и всякий раз сбегала поедать свой Naked Lunch…
Кровь толи из носа, то ли грязью под ногтями автоматически оборачивается…

Один служебный человек, один заслуженный человек, это самый заслуженный челове – большая мусорская овчарка. Мусорские люди, заслуженные люди, дети в бассейне купаются осоловелыми глазами наблюдает за ними тренер. Все по хуй, все на похуй… царствие божие вас на понт берет, типа оно есть… а нет вчерашнего, как вчерашнего дня, как пользы для пищеварения от вчерашнего супа. Моя бессмыслица меня бережет, моя черная пустота курит мной сигареты, заполняет. В пустоте да не в обиде, через запятую от родителей… через абзац от пошлых предков. На самом деле дети всегда следуют по стопам отцов – вперед ногами….
На самом деле смешное и пустота к которой надо стремиться, бытие-к-смерти хайдеггеровское – это когда в жизни испытываешь на всяческий язычок вкус смерти. Поэтому я беру водку со спиртом «Люкс». Так ближе к истоку. Чтобы понять жизнь (хотя нахуй её понимать визгливую скотину) нужно упрочиться в смерти, как то пить водку залпом, употреблять героин и прочие психофармакологические препараты. Быть не длинным словом, а коротко и лаконично, по-платоновски «вдруг» всказанным и забытым тут же.
Необходимо смешиваться и растворяться, ибо нельзя войти в один поток сознания дважды. Мысли, чувства, ощущения, самосознания – это цепкая шелуха сакрального деда, которого раздевают-слезы проливают. А внутри пустота черная. И больше ничего нет. Никакого сюжета с дальнейшими развитием события, плана роста, клетка-клетка…

Родит пизда на свет чудаков, а страна ждет героев…

Липецк – расовая столица России. Россия жива, как жива Анархия… в контексте анархии страну даже можно было бы написать с большой буквы. Когда все люди хорошие даже капитализм не такой жидовский. Когда все люди русские – тогда жидовские перверсии современной жизни кажутся только трудной и неестественной средой обитания, в которой планета-плавает планктон не здесь-белой-расы, беззаветно на совесть и на вынос, на износ организмов, красивых и дорогих матке, распухше-менструирующей матке-центру земли.
В центре земли потоки, потоки, воды плещутся внутреннего моря, внутренние караси с большими ртами. Внутри Земли никакого реализма. Странник повсеместно исповедовал Путь Дауна. Господствующей политической идеологией господствовал НИКОМУнизм. От «НИКОМУ», как у Пол Пота, «ни себе, ни людям». Тотальное отрицалово жизни, чтобы колосились только рисовые поля, Апофеозом войны опадали рисины мимо рта. Липецк – город героец, город Ариец. Россию нужно уступить всамделишным аборигенам – лисам, медведям, волкам, задницам, зайцам… жиды заселили русских на территорию не приспособленную для жизни даже простейших, которые способны существовать только внутри зайцев, волков, лисиц, пустот, полостей, так и люди внутри цивилизации, коровы безногой, извести хотят… зайцы, волки, медведи с рогатиной против жидов. Партия.
Когда все люди русские, остаются чеченцы-партизанцы. Чеченцы одни партизаны, по каршмитту, к земле горяной. Вперед к чеченцам! К патриотизму свободы без оглядки на актуальную политическую ситуацию в так называемой стране. Страна пишется с большой буквы поскольку Анархия пишется с большой. Страна в начале предложения, потому что спрос на человеческую рабсилу у жидов по месту реализации их жидовского «семь дней трудился» высок на заболоченных трудностями территориях. Вначале было слово…? Вначале был спрос или предложение? Курица или яйцо, безымянных трахарь-пахарь и логос-спермазоид в матку центра земли круглого живота… На жизни где нет жизни, волосяной шарик-самомазик, на смешной обезьяний смех, там где бы не смеяться обезьянам. Как смеяться обезьяне над собой!? Как быть обезьяне НАД собой !?Эдаким нимбом взвейтесь кострами, холокостами, прогнившие болотные огоньки, перкуссии газовые сладонцы душ бренных, бредных, восьминогих липецких труб завода им. Великого октября!

Жиль де Рэ трепетал пред дьяволом. Однако дьявол завораживал его, ведь на самом деле Рэ пытался заключить союз с тем, кто вселял в него ужас. Сущность сверхъестественного мира, мира Бога или дьявола, состояла в благородстве или, если угодно, в суверенности, и этим потусторонний мир был близок Жилю. Существование Бога или дьявола имело лишь один смысл: тот, что благородный человек почитает за цель всего благородного мира, светлое и темное обаяние, которое в реальности напоминает прекраснейшие полотна, обольстительные и чарующие. Полотна эти могут изображать кровавые битвы или мучеников (сексуальные сцены непременно затушевывались…). Но в любом случае ужас тесно связан с прелестью колдовских чар.
У сира де Рэ есть преимущество, по крайней мере, в этом плане. Он руководствовался тем внутренним импульсом (в его чистой форме), который состоит в стремлении подчинить деятельность людей обаянию избранных, их изысканным играм. Люди в их совокупности производят блага всех видов. Но в обществе XV века эти блага предназначены для привилегированного сословия, для тех, кто может вести разрушительные войны между собой, но подчиняет себе массы. Массам необходимо трудиться, чтобы избранные могли играть, даже если избранные, играя, истребят друг друга. Блага, в которых большинство видит лишь труд, для избранных есть не что иное, как игра. Они не замечают труда, воплощенного в благах как в продуктах этого труда, ибо благородный, избранный не трудится и не должен трудиться никогда.
Об этом часто забывают, однако самый принцип благородства, составляющий сущность его, есть отказ претерпевать унижение и бесчестие, которые оказываются неизбежным результатом труда!
Для общества прошлого труд постыден с фундаментальной точки зрения. Он – дело раба, крепостного, того, кто вместе с возможностью распоряжаться самим собой потерял и честь; свободный же человек смог бы работать, лишь впав в ничтожество.
Это связано с тем, что сам труд не содержит в себе никакого особого интереса, он – подчиненная, служебная деятельность, направленная на нечто, лежащее вне ее самой. Тот, кто хочет избежать этой подчиненной жизни, в сущности не может работать. Ему нужно играть. Ему, как ребенку, необходимо спокойно развлекаться; ведь освободившись от своих занятий ребенок развлекается. Но взрослый не может, подобно ребенку, развлекаться, если он не занимает привилегированного положения. Те, у кого нет привилегий, вынуждены опускаться до труда. Напротив, избранным следует воевать. Подобно тому, как неизбранный вынужден трудиться, избранный должен воевать.
Война сама по себе обладает привилегией: она есть игра. Она не похожа на иные виды деятельности, смысл которых состоит лишь в расчете на результат. Конечно, верно и то, что войну можно рассматривать с точки зрения пользы: если город или страна подвергаются нападению, их следует защищать. Но в отсутствии воинственных стран или городов, которые без всякой необходимости тревожат соседей, люди могли бы избежать распри. Изначально война представляет собой результат деятельного беспокойства, даже если в действительности она зачастую становится неизбежным следствие обнищания какой-нибудь местности, жители которой должны искать себе пропитание, чтобы выжить.
Чаще всего зачинщики войны вели их неистово и необузданно. Вот почему долгое время война могла казаться игрой. Страшной, но все же игрой.
В эпоху Жиля де Рэ война была все еще господской игрой. Разоряя население, эта игра превозносила и вдохновляла избранных. Для них она была наделена наивысшим смыслом, которым для бедняков не мог обладать труд. Интерес труда подчинен его результату; интерес войны заложен лишь в самой войне, восхитительной и наводящей ужас. Тем, кто подобен Жилю де Рэ, кто живет в ожидании страшных войн, несущих с собой смерть, крики ужаса и страдания, неведомо, откуда возникает у них это жестокое возбуждение. Нынешним поколениям почти ничего неизвестно об этом древнем вдохновении, которое, хотя и было основано на смерти, составляло ключевой смысл и цель войны. Вот почему теперь нас можно забросить в мир, где мы ощущаем бессилие. Не оказываемся ли мы слепы в тот момент, когда безумная истина прошлого ускользает от нас?
…
В обществах, непохожих на наше, - а ведь мы заняты накоплением богатств, рассчитывая на их постоянный прирост, - напротив преобладал принцип расточительства, утраты богатств, их дарения или уничтожения. У накопленного богатства такой же смысл, как и у труда; а растраченные или уничтоженные во время потлачей блага обретают для племени тот же смысл, что и игра. Накопленные богатства ценны лишь во вторую очередь, а растраченные и уничтоженные, - в глазах тех, кто их расточает или уничтожает обладают суверенной ценностью: они не служат ничему другому, - лишь самому этому расточению, которое завораживает. Их смысл осязаем здесь и сейчас: их растрата или дарение суть последние основания их бытия. Смысл этого бытия внезапно могут престать откладывать на потом, могут сделать мгновенным, мимолетным. Но именно в это мгновение блага и потребляются. Причем потребление может отличаться пышностью и великолепием; те кто умеют это ценить, восхищены, но потом не остается ничего.

Дети. Дети – это умственно неполноценные взрослые.

Повода нет. Когда нет повода жить – жизнь напоминает алкоголизм…

TV. Просмотр телевизора как нигилистическая практика.

Homo. Каждый человек – это сконденсированное одиночество.

Homo. В любом случае человек обнакновенный – это нечто соответствующее устойчивым представлениям о человеке внедренным индивидууму в процессе воспитания. «Человек – стрела тоски по Иному берегу».

Мама. Мама - это последнее от чего надлежит избавиться человеку.

Дети. Дети - это Эрос. Мертвые дети - Танатос.

Гераклит. Нельзя войти в один поток сознания дважды.

Детство. Детство - это веселенькая прелюдия-водевиль к гамлетовщине реальной жизни. И все мы родом из блядства.

Люди. Все в душе одинаковы, как номинальная стоимость неразменной валюты в стране где её не конвертируют...

Одиночество. Одиночество - единственное оправдание существования общества.

Будь проще и инопланетяне к тебе потянутся… 
                                                        из разговора


Всему свое дерьмо, всему своя память и контакты. Бессмыслица берегиня, бессмыслица квазилисточки с рисунком хуя вместо автомата с портретом шварценеггера инцест. Хватит сутулиться и пахнуть говном по рукам! долой казань и сон! что пало стоит, что представляется, проходит время и предстает в нехорошем свете. Строки заполняются пространством методом бинарного исчисления. Как навоз исчисленные жуками-скарабунами перекати-миры без массы и без памяти заполняются, заполнены уже, мертвые мамы и дети в детских шапочках дизайнерской линии с надписью KILL ME! На лбу. Моллодые лобки, увядшие лобковые волосы на стенках писсуаров в моллах.
Утро в трехстрочья, потерянные афоризмы, быть плохим человеком, если уж быть человеком двуногим без перьев, не спать, быть-бдеть. Мерзнуть в подъезде всеравно. Некуда вникуда бесс(сло)вестная моль. Молодая девушка – это трава постриженная кроликам-насильникам потрахунам идиотическим, дауническим быть все=
Вот, блядь пошлый рассвет живых
Мертвецов наступил как впечатление из внешнего мира, мой пичушкин Алеша Попович с картины три богатыря с истории карамзина с подтянутых штанов клоуна Понго.

потрясающе милый сайт фото жертв всех всяких очаровательый маньяков и убитых и убийц и всего всего редкостного откуда??? от чикатило и дамера до кеннеди

 

 

Грядущая революция будет пришествием новых динозавров.

На мягких лапах
По-собакообезьянье мамье
Иду на Вы
На Выносмерть
Прекрасная Дама

Дала´ измазавшись в сметане
Кот-лица
Пощечина по-рождеству отца
По материнской линии
И по понятиям

Слова Вы-блеванные
Свиного рыла холодца
Не стоя в состоянии
Оккультного бездействия (бессмыслица)

Москва и маска москва и москва мозгва, мозга, мозга москва. Москва - это заблеванная комната о четыре стены, где ты живешь, проживаешь, только масштабом побольше, как стеклянные колпак облачного неба. Москве не хватает крови, Москве не хватает огня, заблеванная комната о четыре стены в которой не хватает еще нормальных мужиков, но есть 2 гея... один ниггер, друггой, будто простоспичкиская рыбба, смерть - рыббы... смертию орыбенеешь…
москва - это только надстройка над колхозной пирамидой.
смерть – экстремизм пищеварительных трактористов, смерть, смешной... 2.
Москва - смешное новообразование на теле россси
РОССИЯ! (КРИЧАТ ФУТБОЛЬНЫЕ ФАНАТЫ)
СОСИ, БЛЯ!
россия - это дерьмо насранное мухой на политической карте мира
мир - это дерьмо насранное мухой на карте звездного неба
как клавиатура, кнопки, кал, и прочее хуйня, смертть
только она удовлетворит представления о седьмости отсутствия
буквы - только они скажут о том, что нельзя сказать буквами
кошка - смерть особенная, не-обыкновенная, которая не помнит своих стихов
как сорокин допустим, не помнящий своих текстов
далеко и далеко, кошка, нажимай на клавиши
мой член just for you
и больше ничего ничего
смерть childish writer and marginal philosopher
только потому что я люблю тебя, смерть через запятую в никуда продолжается
На ту беду главный герой шел по лесу, очутился, олитературился в пространстве не-правды, сюрреализма день за днем, утрешней тошноты, знаменосного похмелья только поддерживающего забывающиеся слова быто-писания.
С нами безногий инвалит-колясочник, непременно через букву «т», ибо она замечательно передает маргинальную его колясочность и нехороший типп, противный тип с пошло-громоздкой печаткой на пальце (значит он вор).
Инвалит потерял ноги, парень противный из Твери или Казани или хуй пойми какого корабля в каком, бля океане… грабит церкви.
«Я не Исуса Христа граблю, я попов, которые мерседесы покупают граблю…а в б-га верую, там легко, заходишь и деньги лежат…»
В бога веруй, а сам не плошай безногий инвалид.
Каждый день – это всего лишь шаг на эшафот. Каждый день – падающее дерево. Афоризм сказанный спохмелья… каждый день по-буддистки.
Разрешите представить, - Документ Word.
Моя бессмыслица меня бережет, береженного б-г бережет, все что было дальше, о гулящем по лесу собакой главном персонаже будет сказано орфграфическими ошибками + щепотку синтаксических и получится я новый русский язык насмеяный, а не сказанный в пылу в пьяном по-американски пивном угаре.

Все течет изменя
из-меня-ется

Из меня дурно пахнет, как от собаконасекомого. Не я тут, а я в себе. НЕ могильное место засранное мухой красит человека в синий цвет, а смерть-nigredo. Научись умирать, как зерно + частицу безумия и мальчикового порно.
Собака – оптиковолокно, собакапсихиатр.
Пси-хихи-атр, когда последние буквы иссякнут на бумажном небосклоне москвы, и вытерются выматеринные ребенки, веревки и афро-холодцы. Видя негра – я думаю о Джефри Дамере, уж он то понимал широкую душу и грудь негритоса, негр – это зомби, потенциальный и зомби и зомби новоприбывший, засыпая в метро изучающий станции, как пролитую водку на вещи и книги, на вещий страх жизни, которая была всего-то лишь которая, чередуемость сансар, ваша собака обегает круги сансары, вертится вокруг себя гоняется за собственным хвостом
Понятие политического придумано дня щеглов.
Щеглы обитают в скворешниках, там читают карла шмитта и разграничены понятием политического, принадлежности к свинскому виду, ложной компенсации своего окрашенного красками жизни трупа.
Каждый человек – это ходячая реклама своего трупа.
Сексуальнее всего смотрится женщина завернутая в саван.
Я мондавошка на лобке россии, пробрался к самое дыре.
Прошли мучительные 23 секунды, несокральные, несокрушимые и легендарно пробытые 23 секунды, куда укатились слизнями, лизнями, бессмыслицами мульти.
Капельки пота, дрочу и излагаю прилюдно, приблудно монологи о первом опыте мастурбации ситуации в платоновской академии и прочем Оксфорде для глухонемых.
Бессмыслица могуча и неодолима, бессмыслица - это когда в душе ты невообразимый образ лавкрафта, а теле двуного русскоговорящем ты россиянин. Человек – место жительства, фраерская холодливость, неумолчные бдения-трели органов.
Всюду норы. ГОРОДА ПОСТРОИЛИ НАСЕКОМЫЕ. Посмотри на этот город! Постмодернизми!
В городах крысы в метро, маргиналы – этот оксид свинца примерного общества спят на лужайке из бетонных мозгов. Текстовые файлы подаются в зависимости от наличия элктричесва. Талант – это что-то свое непремнное зарытое в землю. Христосу фигу! Мир хижинам! Война дворцам-термитникам! Слава первому опыту претворения авангардного искусства в политику, правление Пол Пота. У Гитлера – это классика, у полпота – аванград….

Завтра - это тонкая вуаль, я бы даже сказал пеньюар пустоты и неизвестности банальной "бох располагает"
На похуй завтра берется... перефраз-постмодернизм.
Быть хоть бродячей собакой, и не быть ни в чем буржуазным, стремиться к невиданным взлетами и сотрясаниям собственной буржуазно-чипной личности, данной нам евреями, отмучить, выжать самый сок безумия, взогнать, изгнать мысли человеческие из разума, тогда все на что годен разум – смерть, чаинки беленькие, туманные пространства снов. «А из really жизни проснуться – это, право, надо изъебнуться».

Черный ящик. Найдя себя – теряешь социальный корпус, он становится подобен обгорелому скелету самолета после катастрофы и где-то среди обломком валяется черный ящик самого «себя», всезаписывающий магнитный сундучок с кощеевой смертью…

По кладбищам. Я бы кого-нибудь убил, чтобы только ходить к нему на тихое кладбище в осенней тишине ухаживать за могилкой. Могилка куда приятней и всякого меланхоличней живчика.

Говорящее мясо. Некоторые люди (бывают вафлёры, а бывают взрослёры) провзрослившиеся общественным говном и хуями. Так вот некоторые люди (причем подавляющее большинство) представляют из себя говорящее мясо. Это надо почувствовать, как совершенно пустое и обезжизненно-прилавочное мясо говорит и выражает свои желания.

Вооружившись циркулярной пилочкой для ногтей, два шизофреника отправились на осень, брать грибы, как на медведя с рогатиной. Осень излучала все грани и запахи. Видимо с головой у меня становится настолько невпорядке, что происходит компенсация на уровне обоняния. Запахи невыразимы и переменчивы, будто перелистываемые страницы непонятной книги. Мысли вслух мысли неважны, как мухи на запах. Все грани осени. Смерти, а некоторым людям даже нечем умирать… выражения, как будто бидоны вонючей, похмельной струи народа что-либо да значат.
Вперед по осени, труп свежеумершего воробья, милого воробья в подкрылках которого сидел жук скарабей. День раскрывает свои воробьиные объятия. Россия – бескрайняя Россия за лесом, в тишине. Города – это какой-то зловонный лишай, города придумали жиды, явно. Такая пошлость и бред не могла родиться из Природы, и спокойствия метафизики недвижимого небосвода и бескрайних полей… только человек суетлив, потому и философствует…
Первый пункт программы сюрреалистического преобразования общества – уничтожить всех поганеньких людей. Люди-бляди, сраные рабы и роботы, уродливые компрачикосы пролетариата – их надо всех изжечь и тогда хватит всем питания и жилплощади, настоящим людям… иногда я подумываю, а не клонировать ли себя, хоть чел. на 100 ну еще парочку…
Второй пункт программы – уничтожить города, этот рассадник пьяных обезьян, этого бесчинства херовых мутантов после свержения Доктора Моро…
Ведра крови, гектолитры гноя следует убрать той еще уборщице с Лубянки, что фигурировала в фильме Рогожкина «Чекист».
Мы гуляем и топчем то молоко матерей, приматерей, что вскормило нас из отцовского члена, иной почитал не родиться, другой появился и тут же исчез, на «порше» в неизвестность. Какая досада, ненужные записки в тетрадке, в метрике, с подгонянными под смысл словами, малейшего выражения не хватало, нового языка, презумпции невиновность в силу рождения, в силу факта протекания времени.

Сентябрь – славное время имеющее за что выпить, помянуть честь и жертв РФ.
1-ого теракт в Беслане, и Зиг Хайль в пользу того мудрого аллаха или шейха его что направил стопы-взрывпакеты террористов разрушить сей скверный пенитенциарий.
9-ого дома ебошились в Москве, и Зиг Хайль в пользу того аллаха, что снабдил мудрых эфэсбешников тротилом.
11-ого Америка и Зиг Хайль глобальный.
Вообще конечно само общество зрелищ ореаливает идиотские блокбастеры для пущей эмпатии населения в его текущие экономическо-шизофренические процессы.
Однако, рассмотря с экзистенциальной т.з. - как светлее умирать, разрушая, потому что ничего уже не сделать. Какое «Cavalcare la Tigre» с бомбой под брюхом словно ты спиздил из магазина «Поваренную книгу Анархиста».
Весь мир – это помещение для театра, а актерами назначают немногих (многие даже не узрят представление, ибо помещение пустует уже не первую махакальпу).
Весь мир идиотическое «Король Убю» А. Жарри и больше нечего сказать

                                  Расти большой - Убьешь больше.

Ценные кадры. Ценные кадры, как правило, мешают жить.

Восприятие. Мир – это скоропортящееся мясо навешанное на чуть более вечную петруху души-скелета.

Trip. Поэт понакуре больше чем поэт.

Моль. Мы – всего лишь моль в платяном шкафу эволюции.

Винтовка. "Винтовка рождает власть", а отсутствие винтовки страх...

Job. Ёб, бля, эта работа… работа - это инструмент зомбирования населения, настройка рободриллы современного человека на жизнь, эти сраные толпы как заведенные вскокавшие в семь утра по гудку, бредущие, опухшие, опустошенные, годами выбивали из них все человеческое заменяя на протезы, физические и психические… На хуй это надо! В тюрьме и то время с большей пользой проводишь, посмотреть так за хавку и вписку платить не надо, хуйней для этого маяться не надо, лежи себе, размышляй, да упражняйся… идеальное состояние. «Я верил, что каждый сам для себя – неистощимый предмет изучения, безбрежный пляж, который ни за что не пересечь, ибо всей жизни не хватит, чтобы разобрать шифр на песке». (Джереми Рид «Изидор») А реалии софт-тюрьма, ничем не отличная от традиционного пенитенциария, вот Фассбиндер говорил, что в жизни каждого наступает момент, когда ничего принципиально нового уже не может произойти, и многие смиряются с такой жизнью – на деле, смертью. И выход найти можно только в безумии, внутреннем, радикальному повороту к этому Нутри, какая бы она не была…